Android App Ratings & Reviews

Андрей Платонов — Чевенгур logo

Андрей Платонов — Чевенгур

  • 0 votes
LoadingAdd to My Apps
PriceFree
CategoryBooks & Reference
Version1.7.0
DeveloperFreeBooks
Added12 months ago
App Views2 views
Votes0 votes
Google Rating5
Ratings1
by On May 1, 2013
Download App
Андрей ПлатоновЧевенгурЕсть ветхие опушки у старых провинциальных городов. Туда люди приходят жить прямо из природы. Появляется человек – с тем зорким и до грусти изможденным лицом, который все может починить и оборудовать, но сам прожил жизнь необорудованно. Любое изделие, от сковородки до будильника, не миновало на своем веку рук этого человека. Не отказывался он также подкидывать подметки, лить волчью дробь и штамповать поддельные медали для продажи на сельских старинных ярмарках. Себе же он никогда ничего не сделал – ни семьи, ни жилища. Летом жил он просто в природе, помещая инструмент в мешке, а мешком пользовался как подушкой – более для сохранности инструмента, чем для мягкости. От раннего солнца он спасался тем, что клал себе с вечера на глаза лопух. Зимой же он существовал на остатки летнего заработка, уплачивая церковному сторожу за квартиру тем, что звонил ночью часы. Его ничто особо не интересовало – ни люди, ни природа, – кроме всяких изделий. Поэтому к людям и полям он относился с равнодушной нежностью, не посягая на их интересы. В зимние вечера он иногда делал ненужные вещи: башни из проволок, корабли из кусков кровельного железа, клеил бумажные дирижабли и прочее – исключительно для собственного удовольствия. Часто он даже задерживал чей-нибудь случайный заказ – например, давали ему на кадку новые обручи подогнать, а он занимался устройством деревянных часов, думая, что они должны ходить без завода – от вращения Земли.Церковному сторожу не нравились такие бесплатные занятия.– На старости лет ты побираться будешь, Захар Палыч! Кадка вон который день стоит, а ты о землю деревяшкой касаешься неведомо для чего.Захар Павлович молчал: человеческое слово для него что лесной шум для жителя леса – его не слышишь. Сторож курил и спокойно глядел дальше – в Бога он от частых богослужений не верил, но знал наверное, что ничего у Захара Павловича не выйдет: люди давно на свете живут и уже все выдумали. А Захар Павлович считал наоборот: люди выдумали далеко не все, раз природное вещество живет нетронутое руками.Через четыре года в пятый село наполовину уходило в шахты и города, а наполовину в леса – бывал неурожай. Издавна известно, что на лесных полянах даже в сухие годы хорошо вызревают травы, овощ и хлеб. Оставшаяся на месте половина деревни бросалась на эти поляны, чтобы уберечь свою зелень от моментального расхищения потоками жадных странников. Но на этот раз засуха повторилась и в следующем году. Деревня заперла свои хаты и вышла двумя отрядами на большак – один отряд пошел побираться к Киеву, другой – на Луганск на заработки; некоторые же повернули в лес и в заросшие балки, стали есть сырую траву, глину и кору и одичали. Ушли почти одни взрослые – дети сами заранее умерли либо разбежались нищенствовать. Грудных же постепенно затомили сами матери-кормилицы, не давая досыта сосать.Была одна старуха – Игнатьевна, которая лечила от голода малолетних: она им давала грибной настойки пополам со сладкой травой, и дети мирно затихали с сухой пеной на губах. Мать целовала ребенка в состарившийся морщинистый лобик и шептала:– Отмучился, родимый. Слава Тебе, Господи!Игнатьевна стояла тут же:– Преставился, тихий: лучше живого лежит, сейчас в раю ветры серебряные слушает...Мать любовалась своим ребенком, веря в облегчение его грустной доли.– Возьми себе мою старую юбку, Игнатьевна, – нечего больше дать. Спасибо тебе.Andrei PlatonovChevengurThere are crumbling at the edge of the old provincial cities. People come there to live directly from nature. There is a man - so keen to be sad and emaciated face, all of which can fix and equip, but he lived a life not furnished. Any product from the frying pan to the alarm, not passed in my lifetime the hands of this man. He also refused to throw up candle, pour a wolf and shot rubber-stamp fake coin for sale on old rural fairs. Himself, he never did nothing - no family, no home. In the summer he lived simply in nature, placing the tool in the bag, and the bag used as a pillow - a tool for conservation than for softness. From the early sun, he escaped that put themselves in the evening on the eye mug. In the winter, it existed at the remains of the summer earnings, paying the sexton for the apartment up calling hours at night. It is not particularly interested in anything - neither man nor nature - except for all articles. Therefore, the people and the fields he treated with indifference tenderness, without encroaching on their interests. In the winter evenings he would sometimes unnecessary things: the tower of the wires, the ships of the pieces of corrugated iron, pasted paper blimps and more - solely for his own pleasure. Often he even held up someone's random order - for example, gave him a tub on the new hoops fit and he was involved in a device wooden clock, thinking that they have to go without the plant - the rotation of the Earth.Sexton did not like these free classes.- In old age, you're begging, Zakhar Pavlovich! Tub out that day is, and you're touching the ground with the wooden leg not know why.Zakhar Pavlovich was silent man's word for it that the forest noise for the residents of the forest - it can not hear. The guard was smoking and calmly looked on - in God, he is not part of the service of faith, but he knew for sure that nothing Zakhar Pavlovich not work: the people in the world live a long time and have all been invented. A Zakhar Pavlovich said it was not invented by people, not all, just a natural substance lives untouched by hand.Four years later, in the fifth village half was spent in the mine and the town, and half in the forest - been a bad harvest. It has long been known that the forest glades, even in dry years is well mature grasses, vegetable and bread. The remaining half in place of the village rushed to the fields to protect their greens from the instant flow of greedy strangers plunder. But this time the drought was repeated the following year. The village had locked his hut and went out on the highway with two units - one unit went begging to Kiev, the other - in the Luhansk on earnings, and some also turned into the woods and overgrown beams were eating raw grass, clay and bark and run wild. Gone are almost alone adults - children will have died or fled in advance begging. Infants is gradually zatomili mothers themselves the nurse, not giving suck to satiety.There was an old woman - Ignatyevna who treated juvenile hunger: it gave them a mushroom tincture in half with sweet grass, and children die down peacefully with dry foam on his lips. Mother kissing child aged wrinkled forehead and whispered:- Otmuchilsya, dear. Glory to Thee, O Lord!Ignatyevna was standing right there:- Reposed, calm: better living lies in heaven right now listening to the winds of silver ...Mother admiring her child, believing in the relief of his share of sad.- Take Me my old skirt Ignatjevna - nothing more to give. Thank you.

App Screenshots

Other Books & Reference Apps

Русская Сказка Фролка Сидень logo

Русская Ска...

0(0)
Детский Праздник Рецепт logo

Детский Пра...

0(0)
Мясо Говядина Рецепты Кулинара logo

Мясо Говяди...

0(0)
Пицца Домашняя Кулинария logo

Пицца Домаш...

0(0)
Кулинария и Рецепты Супы logo

Кулинария и...

0(0)
Мясо Свинина Кулинария Рецепты logo

Мясо Свинин...

0(0)

Comments